The continuation of our Berlin trip, now with Anna, began in the district of the Olympic Stadium Fig 4 (Olympiastadion, Westend). This colossal complex, built for the 1936 Nazi Olympics, still carries the weight of ideological architecture: granite colonnades and a monumental scale in which cold propaganda continues to cool down. Nearby we lingered at Le Corbusier’s Unité d’Habitation (1957) Fig 6/8, one of the key modernist projects in Berlin. Its strict proportions and utopian scale today appear both as a monument to faith in architectural rationalism and a reminder of its utopian collapse.
On Lena Prents’s advice we visited the Georg Kolbe Museum Fig 5, a small villa that was once the home and studio of the well-known German sculptor of the 1920s–30s. The space combines modernist simplicity with a sense of intimacy. Afterwards came Sammlung Scharf-Gerstenberg Fig 2/13, a museum built around a collection of surrealism and graphic art. There we saw Goya’s Caprichos etchings and Piranesi’s famous Prisons, where architectural fantasy intertwines with nightmarish imagination.
By evening we reached Hansaviertel, the district created for the Interbau exhibition in 1957, where projects by some of the most significant modernist architects, from Gropius to Aalto, stand together. This neighborhood is a living textbook of postwar modernism and at the same time a utopia that has grown into the city’s everyday fabric. Also there is the Akademie der Künste Fig 1, one of Germany’s most important cultural institutions, positioned at the intersection of artistic disciplines and political discourse. The day ended with a hearty dinner in a Hungarian restaurant. Already warmed with wine, we went to the opening of Uladzimer Hramovich’s exhibition Fig 11/14, where many familiar faces gathered. The joy of reunion at some point gave way to tension, misunderstandings flared up, and the atmosphere of the evening grew heavy. A conflict emerged and, as often happens, I took some of it upon myself. Nerves consumed the night and part of the following day.
November 9
I stayed in our Berlin apartment, recovering from a sleepless night full of unease. The others went to a museum and a seafood restaurant. In the evening friends gathered again in our apartment: Uladzimer Hramovich, Lesya Pchelkа, and Lena Prents. The conversations resumed, but this time in a calmer atmosphere.
November 10
Pavel and I went to Martin-Gropius-Bau, the city’s major exhibition center, where at that time an impressive show by Rirkrit Tiravanija was on view Fig 7/9. His project was a large-scale work with collectivity and with attention to the simplest gestures turned into a political language. Afterwards we stopped at NBK (Neuer Berliner Kunstverein), one of Germany’s most honest and respected contemporary art institutions, known for its independent stance and strong reputation. More than a collection, it serves as a platform for research, residencies, and the presentation of current art. Inside there was an archival exhibition about Pasolini Fig 10, while outside the façade bared the teeth of Santiago Sierra Fig 3. For lunch we slipped into a small ramen bar nearby Fig 12. Alexei and Sergey chose to rest at home that day, taking only a short walk before the next day’s departure.
November 11
After a month and a half of daily companionship, we saw Sergey Kiriushchenko off at the airport, still moved and a little dazed, then went back to the city center to nap and wander around before returning to Poznań in the evening. At home, an unexpected drama awaited us: a cat war that in an instant turned the apartment into a battlefield of scents and markings, demanding immediate intervention Fig 15.
2024 Berlin Drift Art
Fig 1: Thomas Ruff’s photograph at Hamburger Bahnhof
Fig 2: Rineke Dijkstra’s video at Berlinische Galerie
Fig 3–5: Sergey against the ceiling of Neue Nationalgalerie
Fig 6: Pavel asleep in the massage chair
Fig 7: With Anna, Sergey, and Alexei at Hamburger Bahnhof (photo by Pavel)
Fig 8: Sergey at Hamburger Bahnhof
Fig 9: Sergey at Neue Nationalgalerie
Fig 10: Installation by Elmgreen & Dragset at Hamburger Bahnhof
Fig 11: Dada Cabinet at Berlinische Galerie
Fig 12: Georges de La Tour, Saint Sebastian (1649)
Fig 13: Sergey in front of Caravaggio’s Amor Vincit Omnia (c. 1602–03)
Fig 14: Sergey’s hand in front painting
Fig 15: Alexei, Pavel, and Sergey at Gemäldegalerie
© All photos by Sergey Shabohin, 2024
8–11 ноября 2025 / Берлин
Берлинский эпилог
8 ноября
Продолжение берлинской поездки, теперь уже вместе с Анной, началось с района Олимпийского стадиона (Olympiastadion, Westend). Этот колоссальный комплекс, построенный для нацистской Олимпиады 1936 года, до сих пор несёт в себе тяжесть идеологической архитектуры: гранитные колоннады и монументальность, в которой все еще продолжает остывать холодная пропаганда. Рядом мы обветрились у дома Ле Корбюзье (Unité d’Habitation, 1957), одного из ключевых проектов модернизма в Берлине: строгие пропорции и утопический масштаб сегодня выглядят одновременно как памятник вере в архитектурный рационализм и как напоминание о его утопическом крахе.
По совету Лены Принц мы зашли и в Georg Kolbe Museum – небольшую виллу, когда-то дом и мастерская известного немецкого скульптора 1920–30-х годов. Само пространство соединяет модернистскую простоту с камерной интимностью. Затем Sammlung Scharf-Gerstenberg, музей, выстроенный на коллекции сюрреализма и графики. Там сохранились гравюры Гойи из серии «Капричос» и знаменитые «Тюрьмы» Пиранези, где переплетаются архитектурная фантазия и кошмарное воображение.
К вечеру мы оказались в Hansaviertel – районе, созданном в рамках выставки Interbau 1957 года, где собраны проекты самых значимых архитекторов модернизма: от Гропиуса до Аалто. Этот квартал является живым учебником послевоенного модернизма и одновременно утопия, проросшая в повседневную ткань города. Там же расположена Akademie der Künste, важнейшая институция немецкой культуры, стоящая на перекрёстке художественных дисциплин и политического дискурса. Завершилось всё плотным ужином в венгерском ресторане.
Уже подогретые мы отправились на открытие выставки Владимира Грамовича, где собрались многие знакомые. Радость встреч в какой-то момент сменилась напряжением, вспыхнуло недопонимание. Атмосфера вечера оказалась слишком плотной и, как это порой бывает, оттого для кого-то напряженной. У друзей возникло недопонимание, которое я неосторожно перекинул на себя. Конфликт и нервы сожрали ночь и часть следующего дня.
9 ноября
Я остался в берлинских апартаментах, приходя в себя после бессонной ночи, полной переживаний. Остальные пошли в музей и ресторан с мидиями. Вечером в квартире снова собрались знакомые: Володя Грамович, Леся Пчёлка и Лена Принц. Разговоры в квартире возобновились, но уже в спокойной атмосфере.
10 ноября
Мы с Павлом поехали в Martin-Gropius-Bau, крупнейший выставочный центр города, где в тот момент шла впечатляющая выставка Риркрит Тиравании. Его проект представлял собой масштабную работу с коллективностью и вниманием к самым простым жестам, превращённым в политический язык. После зашли в NBK (Neuer Berliner Kunstverein) – одну из самых честных и авторитетных институций современного искусства Германии, славящуюся своей независимой позицией и сильной репутацией. Здесь не столько коллекция, сколько платформа для исследования, резиденций и показа актуального искусства. Внутри была архивная выставка о Пазолини, снаружи фасад скалился зубами Сантьяго Сьерры. На обед мы свернули в маленькую раменную неподалёку. Алексей и Сергей в этот день предпочли отдохнуть дома, коротко прогулявшись перед завтрашним отъездом.
11 ноября
После полутора месяцев каждодневного общения, мы взволнованные проводили Сергея Кирющенко в аэропорт и сначала вернулись в центр доспать и побродить по городу, а к вечеру вернулись в Познань. Дома нас ждала неожиданная драма: кошачья война, которая в одночасье превратила квартиру в поле меток и запахов, требующее срочного вмешательства.