of Performance
At the Academy of Art, a lecture by Joanna Lesnerowska Fig 7–12, organised by Stefan Fitzner. A discussion about what happens to a performance after it has ended.
Beyond ordinary documentation (that would be too banal). Archive. Conservation. Reactivation. Reperformance. Different modes of existence of an ephemeral work that, at first glance, seems impossible either to repeat or to preserve adequately.
Photographs, drawings and videos preserve its image. Texts and diagrams preserve a sequence of actions and instructions. A score promises the possibility of repetition. A newspaper clipping creates a contextual frame. But does the performance itself survive when it is repeated in another historical moment? Or only the memory of the possibility of performing it again?
The most intriguing idea was the impossibility of literal reproduction and the conscious rejection of such an ambition. A performance belongs not only to the performer’s body, but also to the weather, politics, architecture, the moment in which it occurred, particular situations and technical limitations. A performer should therefore not become a copying machine. On the contrary, the present becomes the only material that allows the work to continue. To me, reperformance resembles a free translation rather than a meticulous restoration. It is precisely the present that becomes the additional material enabling the work to keep burning in the form of an alternative translation.
Time rarely destroys. More often, it slowly transfers things from one mode of presence to another. One day you realise that what you remember is no longer the gesture itself or its background, but the movement it once set in motion, or sometimes only its context, always imperfectly.
After the lecture, Stefan invited Alexey and me to a bar once again to meet the guests.
March 21
Another performance took place in the studio. Kamil asked us to prepare the space for Danila's birthday surprise Fig 1–6/11–15. We decorated the table Fig 2–3, a crowd gathered Fig 15, everyone made enough noise to prompt a complaint from the neighbor in the early morning hours. Danila was delighted, shimmering with feathers Fig 1 and legs Fig 13–14.
March 25
At night we finally carried out the Christmas tree. For almost three months it had stood in the corridor Fig 16. No longer a holiday, not yet rubbish. We kept postponing its transplantation into the landlord's garden until it finally dried out. Much like a performance, it existed in a strange interval between the event and the archive.
The conservation failed. Or did it?
2026 Poznań Queer
Fig 1: Portrait of Danila in feathers and a shaft of light
Fig 2–3: A festively set table
Fig 4: Marek and Maurycy
Fig 5: Adamov’s dismantlable cross
Fig 6: Rafał
Fig 7–12: Stills from Joanna Lesnerowska’s lecture
Fig 13–14: Danila’s legs
Fig 15: Guests in the studio
Fig 16: The March stage of the spruce tree
© All photos by Sergey Shabohin, 2026
18–25 марта 2026 / Познань
Консервация перформанса
18 марта
В Академии искусств лекция Йоанны Леснеровской, организованная Стефаном Фицнером. Разговор о том, что происходит с перформансом после того, как он закончился.
Вне ординарной документации (это банально). Архив. Консервация. Реактивация (reaktywacja). Реперформанс (reperformance). Разные способы существования эфемерного произведения, которое, казалось бы, невозможно ни повторить, ни сохранить должным образом.
Фото, рисунки и видео хранят изображение. Текст и схемы – последовательность действий и указания. Партитура обещает возможность повторения. Газетный лист создает контекстное окно. Но сохраняется ли при этом сам перформанс, если его повторить в другой момент истории? Или только память о возможности его снова совершить?
Самой интригующей оказалась мысль о невозможности буквального воспроизведения и принципиальном отказе от этого стремления. Перформанс принадлежит не только телу исполнител:ьницы, но и погоде, политике, архитектуре, моменту, в котором случился, ситуациям и техническим ограничениям. Поэтому исполнитель:ница не долж:на становиться копировальным аппаратом. Наоборот, современность оказывается единственным материалом, позволяющим работе продолжаться. Поэтому, как по мне, реперформанс напоминает скорее вольный перевод, чем дотошную реставрацию. Именно современность становится дополнительным материалом, который позволяет произведению продолжать пылать в виде альтернативного перевода.
Вообще время редко уничтожает. Оно медленно переносит вещи из одного состояния присутствия в другое. Однажды обнаруживаешь, что помнишь уже не сам жест и его фон, а само движение, которое он когда-то вызвал, или только контекст, но всегда не точно.
После лекции Стефан вновь позвал нас с Алексеем в бар, чтоб познакомиться с гостями.
21 марта
В студии состоялся другой перформанс. Камиль попросил подготовить пространство для сюрприза ко дню рождения Данилы. Мы нарядили стол, собралась толпа, все шумели до жалобы соседа под утро. Данила радовался, сверкал перьями и ногами.
25 марта
Ночью вынесли рождественскую ёлку. Почти три месяца она простояла в коридоре. Уже не праздник, ещё не мусор. Всё откладывали пересадку в сад хозяина, пока она не иссохла. Подобно перформансу, она существовала в странном промежутке между событием и архивом.
Консервация провалилась. Или нет?