I spent the whole day at Marina’s, catching up on sleep after Łódź and gathering my thoughts before Riga.
August 27
I went to the Ujazdowski Castle. With the arrival of Anna Lazar, the new director of the institution, my inner veto on visiting the Castle ended. At last I could look at the exhibition without irritation. I was glad to see that the bookshop had closed for renovation, which was absolutely necessary. In the exhibition halls the themes were ecology, AI, and photography, and Karol Radziszewski’s selection worked most strongly Fig 8. I met Valeria, a Ukrainian curator now married to a Polish diplomat in Brazil. We spoke about South America and about our region with its diseased lungs.
Next I visited the MSN Fig 5–7/17–18. This time the space finally opened itself up. The walls had been cleaned of stains, the scale of the works had shifted from monumental to more intimate forms, and a diversity of media had been added. The potential of the building became more visible. I met with Gleb Burnashev and spoke with him about the museum routine, about installation, about hidden wiring and the invisible veins that support the exhibition. We took a short walk with Yana’s dog, temporarily entrusted to Gleb, and I went home to prepare for the early flight.
August 28
Flight to Riga with Karol Radziszewski. He spoke about his application for the Polish Pavilion in Venice and the hopes that had become almost obsessive for him, but already clearly hopeless. At the airport we met the Mongolian artist Bekhbaatar Enkhtur, who lives in Turin. The three of us were taken to the hotel and from there through a depressive neighborhood by the railway to a new hub, a hipster center still partly under renovation. The exhibitions were placed directly in unfinished buildings, a curatorial gesture that worked flawlessly. The construction site became a stage, the renovation became exhibition fabric, and emptiness was presented as potential. Such an approach should become standard practice since it expands cultural spaces, even if temporary, in any city.
The curatorial team of Survival Kit 16: House of See-More was Michal Grzegorzek Fig 21 and Slavs and Tatars (Kasia Korczak and Payam Sharifi). I received truly warm feedback from them on my work, and they mentioned preliminary plans for the exhibition to travel.
At the festival I presented the archive Reliquaries XX–XXI. Version 6: Bird Conclave (2009–2025) Fig 1–4. This version gathers fragments of works by deceased artists of the twentieth and twenty-first centuries, in which the image of the bird appears as mediator: messenger of death, sign of transition, avatar of authorship. Wings and feathers, angels and flocks, Leda and Simurgh, the Phoenix and the Firebird, Prometheus and the Dove of Peace, harpies and birds of death become forms of foreboding, self-reflection, and disappearance. The archive assembles into a sacred conclave, a gathering of last gestures and unspoken omens. Here the bird is an image of the artist, a mark of loss, and a sign of unceasing presence.
Like Marcel Broodthaers’s Musée d’Art Moderne – Département des Aigles (1968), where the eagle was a symbol of institutional critique, of the instability of value and the constructedness of authenticity, this reliquary functions as a structure of memory and as a critical gesture that lays bare the logic of collecting and the fetishization of truth. It questions the very possibility of representation and the mechanisms of historical selection.
The work was created specifically for the festival. The curators proposed the central figure of the Simurgh, the mythical Sufi bird of multiplicity and revelation. In Attar’s poem the birds set out in search of the divine and discover their own reflection. Bird Conclave develops this metaphor, reflecting on death, dispersion, and the collective gaze.
After checking the hanging and a short tour of the exhibition, we went for lunch at Lido (the Minsk branch came to mind automatically) and then for an aperitif at the bar of the festival participant, the artist Daria Melnikova Fig 20
Later we met Yarema Malashchuk, who works in a duo with Roman Khimei. Their video installation with sleeping children, which I had already seen in Venice, turned out to be one of the significant statements of the festival. Karol, who enjoys photographing naked heterosexual boys, persuaded Yarema to pose Fig 11–14. I myself wandered inside to meet the studio that had created Flow, the Latvian animated film that won an Oscar. I bought a pin with a black cat and invited the charming vendor to come to the opening the next day.
Riga by day was raw post-Soviet texture, concrete and pallor. In the evening the same quarters blossomed with light, filled with people, and turned into a welcoming stage. English was heard everywhere, as if it were a password. By clothing and manner it was easy to identify the Russians, but English erased their recognizability and created a fictive community of relocants.
We returned home late with Karol and Yarema, and once again realized that we had staged a false start even before the opening.
1
Survival Kit 16: House of See-More, Riga, August 30 – September 28, 2025, curated by Slavs and Tatars and Michał Grzegorzek
2025 Travel Warsaw Art
Fig 1–4: Sergey Shabohin: Reliquary XX–XXI. Version 6: Bird Conclave, 2009–2025
Fig 5–6: At the Museum of Modern Art in Warsaw (MSN)
Fig 7: Installation by Daniel Rycharski at the MSN
Fig 8: Photographs by Karol Radziszewski at Ujazdowski Castle
Fig 9: Near Ujazdowski Castle
Fig 10: In the Warsaw metro
Fig 11–14: Karol Radziszewski and Yarema Malashchuk
Fig 15: In a Riga hotel
Fig 16: Installation by Nadya Markevich
Fig 17: Installation by Ciprian Mureşan at the MSN
Fig 18: Installation by Monika Sosnowska at the MSN
Fig 19: In Ujazdowski Park
Fig 20: Daria Melnikova’s bar in Riga
Fig 21: Michał Grzegorzek
© All photos by Sergey Shabohin, 2025
26–28 августа, 2025 / Варшава
Bird Conclave
26 августа
Целый день провёл у Марины: отсыпался после Лодзи, собираясь мыслями перед Ригой.
27 августа
Зашёл в Замок Уяздовский: с приходом Анны Лазар, новой директорки институции, моё внутреннее «вето» на визит замка завершилось. Наконец смог смотреть экспозицию без раздражения. Радостно отметил, что книжный магазин ушёл на ремонт: это было необходимо. В выставочных залах представлена экология, ИИ, фотография (сильнее всего здесь работала подборка Кароля Радзишевского). Встретил Валерию, украинскую кураторку, ныне жену польского дипломата в Бразилии: мы говорили о Южной Америке и о нашем регионе, дышащем больными лёгкими.
Дальше – Музей современного искусства. В этот раз пространство-таки раскрылось: очищенные от пятен маркие стены, масштаб экспонатов изменился: от гигантов до более камерных форм, подключились и разнообразие медиа. Потенциал здания стал более видимым. Встретился с Глебом Бурнашевым: говорил с ним о музейной рутине, о монтаже, о скрытой электрике, о невидимых жилах, поддерживающих экспозицию. Немного прошлись с собакой Яны (на время переданной Глебу): и я поехал домой готовиться к раннему рейсу.
28 августа
Перелёт в Ригу с Каролем Радзишевским. Он говорил о своей заявке на Польский павильон в Венеции и надеждах, которые теперь были для него почти навязчивыми, но уже явно напрасными. В аэропорту познакомились с монгольским художником Бекхаатаром Энхтуром (живущим в Турине). Нас троих отвезли в отель, а оттуда через депрессивный район у железной дороги – в новый хаб: хипстерский центр, ещё частично в ремонте. Экспозиции разместили прямо в «недостроях»: кураторский ход, который работает безукоризненно. Недостроенное здание становится сценой, ремонт превращается в экспозиционную ткань, и пустота подаётся как потенциал. Такой подход стоит зделать общепринятой практикой, ведь это расширяет культурные (пусть и временные) пространства в любом городе.
Кураторская группа Survival Kit 16: House of See-More – Михал Гжэгожэк и Slavs and Tatars (Кася Корчак и Паям Шарифи) – я получил от них действительно тёплую обратную связь к своей работе, и они озвучили предварительные планы на гастроли экспозиции.
На фестивале я представил архив «Мощевики XX–XXI. Версия 6: Птичий конклав» (2009–2025). Эта версия собирает фрагменты работ умерших художников и художниц ХХ–ХХI веков, где образ птицы выступает медиатором: вестником смерти, знаком перехода, аватаром авторства. Крылья и перья, ангелы и стаи, Леда и Симург, Феникс и Жар-птица, Прометей и Голубь мира, Гарпии и «птицы смерти» становятся формами предчувствия, саморефлексии и исчезновения. Архив складывается в сакральный конклав: собрание последних жестов и несказанных предвестий. Здесь птица является образом художни:цы, меткой утраты и знаком непрекращающегося присутствия.
Подобно Musée d’Art Moderne – Département des Aigles Марселя Бродерса (1968), где орёл был символом институциональной критики, нестабильности ценности и конструируемости подлинности: этот реликварий работает как структура памяти и как критический жест, обнажая логику коллекционирования и фетишизацию истины. Он ставит под сомнение саму возможность репрезентации и механизмы исторического отбора.
Работа создана специально для фестиваля 1. Куратор:ки предложили центральным образом фигуру Симурга: мифической суфийской птицы множественности и откровения. В поэме Аттара птицы отправляются на поиски божественного и находят собственное отражение. «Птичий конклав» развивает эту метафору, размышляя о смерти, рассеянии и коллективном взгляде.
После проверки развески и короткой экскурсии по экспозиции мы пошли пообедать в Lido (минский филиал всплыл в памяти автоматически), а затем на аперитив в бар участницы фестиваля художницы Дарьи Мельниковой. Там Каролю сообщили, что его проект для Венеции не прошёл. Он тяжело воспринял новость: победила заявка о людях с инвалидностью, которую все сразу начали обсуждать.
Позже мы познакомились с Яремой Малащуком (работающим в дуэте с Романом Химеем). Их видеоинсталляция со спящими детьми, которую я уже видел в Венеции, оказалась одним из важных высказываний фестиваля. Кароль, которому нравится фотографировать обнаженных гетеросексуальных парней, уговорил Ярему позировать. Я же забрёл внутрь, на встречу со студией, создавшей Flow: латвийский анимационный фильм, получивший Оскар. Купил значок с чёрным котом и пригласил обоятельную продавщицу прийти завтра на открытие.
Рига днём – жёсткая постсоветская фактура, бетон и бледность. Но вечером те же кварталы распускаются светом, заполняются людьми и превращаются в уютную сцену. Повсюду слышна английская речь: молодежь здесь общается именно так, будто это пароль. По одежде и манере нетрудно угадывать россиян:ок, но английский стирает их узнаваемость, создаёт фиктивное сообщество “релокаторо:к”.
Мы вернулись домой поздно: с Каролем и Яремой, и снова осознали, что устроили фальстарт ещё до открытия.
1
Survival Kit 16: House of See-More, Рига, 30 августа – 28 сентября 2025, кураторы – Slavs and Tatars и Michał Grzegorzek